Рыбы эндемики Байкала.

Рыбы озера Байкал.

Для визуального определения рыбы озера Байкал используйте список-определитель рыб Байкала.

Если когда-нибудь вас занесёт к священному озеру Байкал, да не на один день, а с желанием познать его тайны, возьмите с собой не только термос с крепким чаем и удочку, но и, желательно, здоровую долю любопытства. Потому что Байкал — это не просто озеро. Это живое существо, гигантский аквариум древности, в котором, как в шкафу с сюрпризами, прячутся удивительные существа, от свирепых хищников до крохотных, почти прозрачных рыбешек, о существовании которых вы, возможно, и не подозревали.

Рыбы Байкала в натуральном масштабе

Омули

Начнём, пожалуй, с «аристократов» — рыб, которых здесь чтят особо. Байкальский омуль (Coregonus migratorius) — звезда здешней ихтиофауны и, если позволите, почти что национальное достояние. В древние времена, говорят, он шёл косяками такой плотности, что вода серебрилась, как чешуя русалки. Рыбаки, вооружённые нехитрым снаряжением и богатым опытом, знали места его хода, и ежегодный вылов давал пищу не только местным жителям, но и целым городам далеко за пределами Сибири. Сейчас омуль, увы, уже не тот — промышленный лов ограничен, численность колеблется, и надо сказать, что он сам не слишком рад встрече с человечеством. Умён, быстр и подозрителен.

Промысел омуля — дело сложное и, в последние годы, строго регулируемое. Из-за резкого сокращения численности в 2017 году был введён мораторий на его промышленный вылов, и только в 2023-м разрешили осторожную добычу по квотам. Сейчас ловля ведётся ограниченно, в основном научная или для воспроизводства. Популяции восстанавливаются, но медленно — омуль, как джентльмен, не терпит суеты.

Осетр

В ту же честь можно записать и сибирского осетра (Acipenser baerii), древнего как сама вода. Осётр , рыба с панцирем и лицом доисторического философа. Он словно застыл в вечности, сохранив форму, с которой когда-то наблюдал, как мимо проходят динозавры. Достигает двух метров и больше, весит как добрый первоклассник, и, несмотря на всю свою древность, очень уязвим.

Медленно растёт, медленно взрослеет, нерестится не каждый год — и потому находится под строгой охраной. Промысел запрещён, и всё, что попадает на рынок — это разводной осётр, обитатель специальных хозяйств.

Лососеобразные

Но вернёмся к тем, кто всё ещё в рыбачьем деле. Например, сиги — Coregonus peled (пелядь), Coregonus lavaretus (проходной сиг) и Coregonus albula (ряпушка). Сиги — это как разные сорта яблок: по вкусу похожи, но каждый со своим характером. Ряпушка, или рипус, мельче, лёгкая, с приятной горчинкой. Пелядь — крупнее, мясистая, хороша в копчении. Все они идут на нерест осенью и зимой, предпочитая песчаные и галечные отмели, а после возвращаются в глубины, где вода всегда прохладна и темна.

Таймень (Hucho taimen) — настоящий водяной медведь. Последнего ловят ради спорта и историй у костра, ведь каждый таймень — как книга: весит больше вас, живёт дольше вашего дедушки и уходит с крючка чаще, чем остаётся на уху. И если вы когда-нибудь ощутите тяжесть этой рыбы на удилище, знайте: это не просто удача, это почти откровение.

А вот ленок (Brachymystax lenok), сибирский лосось — воплощение стиля. Стройный, стремительный, с яркой окраской, он держится ближе к рекам, особенно в притоках Селенги и Баргузина. Нерест — в мае–июне. Рыба не только вкусная, но и удивительно красивая, с оттенками меди и бронзы на чешуе, словно её полировали для выставки.

Но вернёмся к романтике. Представьте: осенний вечер, берега Байкала, в воздухе пахнет хвоей и костром, а на крючке — хариус. Какой именно — сказать трудно. Здесь водятся и сибирский (Thymallus arcticus), и белый байкальский (Thymallus brevipinnis), и даже чёрный байкальский (Thymallus baicalensis). У всех роскошный парусный спинной плавник, как у древнего дракона, и серебристое тело, изредка с лиловым отливом. Он, пожалуй, одна из самых красивых рыб Байкала, и, говорят, по вкусу — тоже не подкачал.

Холодный, но уже теплеющий Байкал.

Рогатковые

Но Байкал славится не только крупными и съедобными рыбами. Здесь, в его ледяных глубинах, водятся существа поистине фантастические. Позвольте представить: Comephorus baicalensis, или большая голомянка. Рыба-призрак, рыба-невидимка — как её только не называют. Она живородящая, что само по себе уже редкость, но главное — состоит чуть ли не наполовину из жира. Настолько прозрачна, что при хорошем освещении можно видеть её внутренности. Обитает она в глубинах, где даже свет чувствует себя неуютно — на 300–500 метрах, а то и глубже. Подобно летающей тарелке, эта рыба появляется на эхолотах внезапно и пугающе. Спутник её судьбы — малая голомянка (Comephorus dybowskii), помельче, но не менее таинственная. Обе являются кормовой базой для омуля и сома, и, если вдуматься, для всего, что здесь шевелится и не питается исключительно водорослями.

Теперь спустимся чуть ближе ко дну — а лучше, наоборот, заберёмся глубже. Потому что под слоем привычной воды начинается мир широколобок — общее имя для представителей семейства Cottidae. Это местные гоблины, карлики и невидимки, населяющие бездны Байкала. С названиями, будто взятыми из этнографического словаря шаманов: широколобка пёстокрылая (Batrachocottus multiradiatus), широколобка панцирная (Asprocottus parmiferus), широколобка рыхлая (Neocottus werestschagini). Их тут больше тридцати видов! Одни живут среди камней, другие зарываются в ил, третьи напоминают кусочек водоросли. Внешность — на любителя: сплюснутые головы, выпученные глаза, чешуя с намёком на броню, цвета камней, тины и... чего угодно, кроме модных оттенков. Но в этих невзрачных рыбёшках — эволюционное упорство. Почти каждая из них — эндемик, живущий только здесь, в Байкале, и нигде больше на планете.

Эти рыбы — настоящие мутанты. У одних глаза смотрят в разные стороны, у других — тела, как у амёб. Есть толстоголовые, длиннокрылые, слепые, блестящие. Некоторые выживают при давлении, которое сжало бы консервную банку в лепёшку. Кто-то из них перемещается на несколько сотен метров в сутки, реагируя на колебания температуры или миграции голомянок. А голомянки, те самые Comephorus baicalensis и dybowskii, вообще, кажется, живут по своим, инопланетным законам. Они не имеют плавательного пузыря, вместо этого их тело почти полностью состоит из жира. Если бросить голомянку на горячую сковородку, она расплавится, как кусочек сала — извините за натуралистичность, но это факт.

Весной и осенью эти прозрачные рыбы поднимаются ближе к поверхности, где становятся лёгкой добычей для чаек и чаёночных рыб. Они составляют почти 90% всей биомассы озёрной ихтиофауны, служат кормом не только для рыб, но и для нерпы — байкальской тюленихи, ещё одной звезды этих вод.

Другие рыбы на Байкале

В более тёплых и мелких заливах — особенно летом — можно встретить гольяна (Phoxinus phoxinus) и его озёрного кузена (Rhynchocypris percnurus), известного под странным именем мундушка. Это не просто рыба, а почти домашнее животное для детей и лягушек. Там же резвятся плотва, лещ, окунь — общеизвестные товарищи из семейства карповых и окунёвых, знакомые каждому деревенскому рыбаку. Щука (Esox lucius), если повезёт, с ленцой догонит растерявшегося пескаря (Gobio gobio) и удовлетворённо вернётся в свои камыши.

Молочный Байкал в тумане.

Отдельной строкой идёт налим (Lota lota) — байкальский ночной охотник и зимний романтик. Единственный пресноводный представитель тресковых, он нерестится, когда другие рыбы только зевают от холода — в январе! Да, именно в те недели, когда мороз лопает бересту и по льду ходит только лось, налим устраивает романтические вечера. Его ловят зимой, на мормышку, со льда, и в это время он становится объектом главной охоты рыбацких ватаг.

Кстати, об обитателях с характером. Встречайте ротана (Perccottus glenii) — агрессивного новичка, пришлого самозванца, который устроился в байкальских заводях, как на даче. Родом он из Амура, но тут себя чувствует как дома и вовсе не намерен покидать территорию. За что его и недолюбливают местные учёные — экспансия, да ещё какая!

Конечно, не всех байкальских рыб увидишь, поймаешь или опишешь в энциклопедии. Некоторые живут глубоко, другие — скрытно, третьи встречаются так редко, что чуть ли не считаются байкальскими легендами. Но каждый вид здесь — часть большого, хрупкого и, поистине, волшебного мира. И если в следующий раз, стоя на берегу, вы заметите рябь на воде — возможно, это не ветер. Это кто-то из них даёт знать: «Мы здесь. И мы стары, как само озеро».

Предыдущая статья:
Застывшие в янтаре животные и растения из далёкого прошлого.

Следующая статья:
Фауна млекопитающих Адыгеи.