Ископаемые мини кусочки древних животных. Как и зачем их добывают?

Затерянные миры динозавров. Крошечные окаменелости оживляют древние экосистемы.

Войдите в зал окаменелостей музея естественной истории, и вы, скорее всего, встретите впечатляющие скелеты одних из самых удивительных существ, когда-либо ходивших по нашей планете: динозавров. От башнеподобных зауроподов и устрашающих тираннозавров до танкоподобных анкилозавров и рогатых цератопсов — динозавры доминируют в наших представлениях о прошлом. Но чтобы понять этих животных и их мир, учёные должны смотреть дальше ослепительных останков апатозавров, тираннозавров и других знаковых видов — на крошечные окаменелости, которые на первый взгляд кажутся совершенно невзрачными. Вы не увидите эти скромные микрофоссилии на всеобщем обозрении, но они дают одни из лучших подсказок о жизни и временах наших любимых доисторических существ.

На протяжении последних трёх десятилетий мы проводили экспедиции по сбору таких окаменелостей в национальном памятнике «Верхние Миссури-Ривер-Брейкс» — на 149-мильном пространстве поразительно красивых бедлендов в центральной Монтане. Именно здесь, в том самом месте, где учёные впервые увидели динозавров Северной Америки начиная с 1800-х годов, наша команда обнаружила множество окаменелостей необычайного разнообразия ранее неизвестных организмов, живших рядом с более известными динозаврами. Эти окаменелости — летопись экосистемы, процветавшей за 10 миллионов лет до того, как смертоносный астероид врезался в Землю.

Солнце садится над Миссури-Брейкс. Слои пород формации Джудит-Ривер, обнажённые по обе стороны долины, содержат особые скопления крошечных окаменелостей.

Мы нацеливались на особые скопления микроокаменелостей позвоночных (vertebrate microfossil bonebeds), или VMB. Эти местонахождения сохраняют тысячи мелких твёрдых частей разнообразных животных — от следов микроскопических паразитов до чешуи пескарей и фрагментов гораздо более крупных лягушек, черепах, птиц, млекопитающих, крокодилов и динозавров. Мы находим окаменелости как в поле, так и в лаборатории, где с помощью бинокулярных микроскопов перебираем осадок в поисках мельчайших останков. Эти хорошо сохранившиеся окаменелости дают одни из самых детальных на сегодняшний день картин экосистемы динозавров. Они раскрывают часто упускаемых из виду существ, которые сновали и плавали у ног динозавров, назойливо жужжали у них в ушах и, возможно, даже охотились на их детёнышей — и питались их трупами. С их появлением древний мир оживает.

Мы вдвоём привносим очень разные взгляды в изучение VMB. Кристи работает над пониманием биологии крупнейших динозавров всех времён — длинношеих четвероногих растительноядных, называемых зауроподами. Эти гиганты увлекали её сколько она себя помнит. Кристи была счастливее всего, работая в залитом солнцем карьере, медленно раскапывая кости конечностей, намного превосходящие её по размеру. Рэй, напротив, геолог, который работает с породами, чтобы расшифровать, как формируются костеносные слои — скопления скелетов — и что они раскрывают о среде жизни и смерти организма. К счастью для нас, помимо того, что мы женаты, мы ещё и ближайшие научные сотрудники.

Задолго до того, как мы объединили усилия, Рэй усердно работал в ископаемых отложениях, которые были полной противоположностью тем, на которых сосредоточилась Кристи. Вместо того чтобы тратить целый полевой сезон на раскопки одного огромного скелета, Рэй мог собрать тысячи окаменелостей за несколько часов в VMB. Это достижение звучит поразительно, но большинство окаменелостей из VMB настолько малы, что можно чихнуть и сдуть их с кончиков пальцев. С её непреходящей любовью к выкапыванию самых крупных из крупных, Кристи поначалу неохотно обратилась к изучению VMB. Но разглядывание крошечных останков с помощью ручных луп и микроскопов открыло идеально сохранившиеся кости целого зверинца существ, живших в тени её гигантов. Микрофоссилии из VMB, поняла Кристи, обладают огромной силой, когда речь идёт о раскрытии механизмов экосистем динозавров.

Благодаря нашей работе в национальном памятнике «Верхние Миссури-Ривер-Брейкс», или просто «Брейкс», как его называют, мы смогли реконструировать одну такую экосистему в поразительных деталях. Эта картина создавалась многие десятилетия. В 1855 году 26-летний исследователь и натуралист по имени Фердинанд Хейден первым геологически исследовал Брейкс. За несколько коротких дней он пересёк обнажения возрастом около 76 миллионов лет. Его вылазка в эти богатые окаменелостями породы принесла первую научную коллекцию костей и зубов динозавров, обнаруженных во всей Северной Америке. Но Хейден не просто собирал останки динозавров. Из того, что мы теперь назвали бы классическим VMB, он также подобрал горсть костей и зубов рыб, черепах и крокодилов. Своей первой крупной находкой Хейден не только населил наше представление о доисторической Северной Америке группой динозавров, но и начал раскрывать древнюю экосистему.

Более 30 лет мы вместе с нашими отрядами студентов следовали по стопам Хейдена. Мы делаем это по старинке — на каноэ и пешком через бедленды, не боясь жары, грязи, насекомых и змей, в поисках останков животных, живших в меловом периоде. Наша работа принесла десятки тысяч костей и зубов динозавров и животных, живших рядом с ними. Мы узнали, как формируются эти особые скопления окаменелостей, каких существ они представляют и чему могут научить нас о сложном меловом мире, прославленном динозаврами.

В сердце Брейкс лежит река Миссури — ландшафтный архитектор, вырезавший драматический «перелом» в волнистых равнинах, давший местности её название. Скальные обнажения вздымаются на многие сотни футов над долиной реки. Эти полосатые слои песчаника, аргиллита и угля составляют формацию Джудит-Ривер.

Морские песчаники и сланцы, найденные у подножия и кровли формации, указывают на то, что море в меловом периоде никогда не было далеко. В те времена осадки Джудит-Ривер накапливались вблизи береговой линии мелководного внутреннего моря, известного как Западный внутренний пролив. Пролив, простиравшийся от Северного Ледовитого океана до Мексиканского залива и на восток через нынешний Гудзонов залив, по сути делил Северную Америку на три части. В меловом периоде береговая линия моря находилась всего в нескольких милях к востоку от того места, где мы работаем сейчас, делая наш полевой район в Брейкс прибрежной зоной. Древние реки текли от молодых Скалистых гор к Западному внутреннему проливу. Болотистые поймы окружали эти меловые реки; среда была аналогична бассейну Атчафалайя в Луизиане или Эверглейдс во Флориде.

Такие места предлагают идеальные условия для создания исключительной палеонтологической летописи. Тёплые влажные среды имеют обилие пищи и воды, способное поддерживать множество различных растений и животных. Когда эти организмы умирали на территории нынешних Брейкс, их останки медленно и неуклонно накапливались в тихих озерах и болотах, в конечном итоге покрываясь мелкозернистым илом. Химический состав осадков в этих болотистых системах также благоприятен для долгосрочного сохранения. Вместо растворения хрупких костей, зубов и раковин химические условия способствовали фоссилизации, по сути превращая эти части тела в камень.

Геологические силы также сыграли свою роль в сохранении этих организмов для потомков. Весь регион был тектонически активен, являясь частью огромного геологического бассейна, сформировавшегося, когда близлежащие растущие горы давили на земную кору. Этот бассейн позволил осадкам формации Джудит-Ривер и сохранившимся в них окаменелостям накапливаться, а не смываться в море. Эрозия, которую сейчас переживает этот регион, позволяет нам находить окаменелости в породах.

Хотя части формации Джудит-Ривер сохраняют большие, красивые скелеты динозавров, участки, на которые мы нацеливаемся глубоко в долине реки, немного другие. Эти местонахождения — VMB — сохраняют множество костей, зубов и других фрагментов размером в долю дюйма от динозавров до моллюсков.

Учёные долго спорили о том, как формируются VMB. Одна из первых гипотез предполагала, что окаменелости, сохранившиеся в VMB, коллективно прошли через пищеварительные тракты древних хищников и что эти местонахождения представляют собой скопления фекалий. Хотя копролитовые скопления действительно существуют в палеонтологической летописи, это объяснение само по себе не может объяснить качество сохранности и геологический контекст VMB Джудит-Ривер. Другая гипотеза утверждала, что VMB формируются, когда течение реки подхватывает и переносит мелкие твёрдые части различных животных и откладывает их в одном месте. Но геологические и судебно-медицинские данные, которые мы собрали в формации Джудит-Ривер, в значительной степени не согласуются с этим сценарием, основанным на переносе.

Вместе с нашим сотрудником Мэттью Каррано, куратором динозавров в Национальном музее естественной истории Смитсоновского института, мы потратили много времени на изучение мелких деталей более чем 20 VMB из формации Джудит-Ривер и разработали новую модель формирования этих местонахождений. Наши данные указывают на то, что эти VMB накапливались в прудах и озерах. Мелкозернистые осадки осаждались на останки животных, которые жили и умирали в этих долгоживущих водных экосистемах и вокруг них. Со временем прочные скелетные останки собирались на дне и образовывали ископаемые отложения. По мере того как донные организмы рыли норы в иле, поедали туши и взмучивали осадки в ходе своей повседневной деятельности, отдельные скелеты разрушались, а их элементы рассеивались.

Этот сценарий объясняет, почему VMB дают фрагменты скелетов, которые обычно разрознены, и почему сохранившиеся части, как правило, особенно прочны и массивны (вспомните зубы, мелкие кости и чешую). Изучая VMB, вы не можете соединить бедренную кость с коленной, как при находке одиночного скелета динозавра. Но VMB рассказывают нам гораздо больше, чем один крупный скелет, потому что они сохраняют сообщества.

«Там, где кончается асфальт... начинается веселье» — гласит слоган на неопреновых чехлах для банок в нашем местном баре в городке Уинифред, штат Монтана, населением около 200 человек. Нет лучшего описания этого маленького степного оазиса. Уинифред — последний форпост цивилизации перед тем, как мы съезжаем с асфальта на грунтовые дороги и речные течения. Мы направляемся в район, куда мало кто забирается, и нам это нравится. Для нас, как и для Хейдена, лучшие способы добраться до самых дальних и интересных уголков Брейкс — на лодке и пешком.

Как только мы оставляем асфальт позади в Уинифреде, дороги спускаются к реке, где от каменных стен долины исходит жар — на реке обычно как минимум на 10 градусов жарче, чем в Уинифреде. Воздух неподвижен, и Брейкс безмолвны, если не считать случайного щёлканья и хлопанья крыльев кузнечиков, взмывающих в небо.

Лишь несколько дорог пересекают эту территорию. Одна из них ведёт к паромной переправе Стаффорд-Макклелланд, где подвесные тросы направляют платформенный паром через реку Миссури. Это одно из немногих мест для переправы через реку на многие мили, и оно часто служит точкой старта для нашей флотилии каноэ. Как только мы начинаем путешествие, шансы увидеть других людей до высадки ниже по течению невелики. Мы нагружены до планширя снаряжением, необходимым для 50-мильного сплава, включая столько воды, сколько можем увезти, всю еду, палатки и коллекционное снаряжение, в том числе несколько пятигаллонных вёдер, в основном для сбора осадка с окаменелостями (по крайней мере одно послужит нам туалетом на ближайшие несколько дней). Единственной проточной водой в нашем путешествии будет мутная река. Купание будет окунанием, требующим продираться через липкую, по колено, грязь. Оно охлаждает, но обычно мы становимся грязнее прежнего.

Авторы и их студенты исследуют обнажения формации Джудит-Ривер в Брейкс в поисках скоплений микрофоссилий, таких как этот зуб (выше) хищного динозавра.

Бедленды обнимают реку вокруг нас, создавая коридор из камня, над которым только небо. Белоголовые орланы гнездятся в рощах тополей, выстилающих берега, а скопы обшаривают реку впереди в поисках добычи. Бобры всплывают и шлёпают хвостами в предупреждение, звук отражается от склонов холмов и разносится вниз по течению. Время от времени мы различаем силуэты огромных сомов и карпов прямо под мутной поверхностью, а иногда мягкопанцирная черепаха высовывает заостренную голову посреди реки, чтобы проверить нас.

В послеполуденной тишине солнце палит, нагревая наши алюминиевые каноэ и наши плечи. Мы свешиваем ноги за борт, чтобы охладиться. Мы отмахиваемся от комаров и мошек — гнуса, который обожает кусать уши, веки и линию роста волос. Если поднимается ветер, мы можем связать каноэ друг с другом эластичными шнурами и сплавляться вместе, подняв тент как импровизированный парус и ускоряясь вниз по течению. Поздно вечером мы найдём место в гостеприимной тени тополей и разобьём лагерь.

Чтобы добраться до своих мест охоты за окаменелостями в Брейкс, исследователи проплывают 50 миль вниз по реке Миссури.

Мы просыпаемся с солнцем и выходим в холмы, высматривая гремучих змей, уклоняясь от колючей юкки и кактусов и пробираясь через заросли ароматной полыни. Время от времени мы пугаем толсторогого барана, отдыхающего в тени, или пугаемся сами, когда другой баран прохаживается по самым высоким утёсам над нами. Наши глаза прикованы к земле и близлежащим склонам, пока мы ищем VMB.

Может показаться невозможным найти такие мелкие окаменелости в этом огромном ландшафте, но есть несколько подсказок, которые нас направляют. Мы ищем правильный тип осадочной породы: тёмно-серый и коричневый аргиллит, возможно, с угольно-черными окаменевшими растениями, указывающими на болотистую среду, и более светлые серые песчаники с косослоистыми узорами, отражающими древние течения. Мы также ищем обнажения, которые сверкают на солнце. Блеск исходит от фрагментов окаменевших моллюсков и улиток, живших и умерших в меловых прудах и озерах. VMB часто находятся в этих сверкающих слоях породы.

Когда кто-то замечает несколько разломанных фрагментов окаменелостей, выветрившихся из слоя породы где-то выше по склону, мы выслеживаем эти кусочки до их источника, медленно карабкаясь вверх по склону на четвереньках, носом к земле, глазами выискивая крошечные окаменелости, выходящие из разрушающихся пород. В конце концов мы добираемся до слоя, где сконцентрированы окаменелости. Мы можем провести целый день или более на одном небольшом холме, используя ледоруб или перочинный нож, чтобы осторожно извлечь окаменелости из мягкой породы VMB. Мы собираем все, что видим, аккуратно складывая окаменелости в пакеты для образцов и флаконы. После того как мы прочесали поверхность, пора доставать геологические молотки, мотыги и лопаты. Мы выкапываем блоки костеносного слоя и загружаем их в наши пятигаллонные ведра и большие мешки для образцов.

Вернувшись в нашу университетскую лабораторию, мы загружаем осадок с окаменелостями в устройство, которое называем «Дункер». Это автоматизированное приспособление промывает осадок костеносного слоя через стопку сит с разным размером ячеек. Мы помещаем куски осадка в одно сито, которое задерживает любые окаменелости и кусочки породы размером более 2 миллиметров, но пропускает более мелкие частицы. Под этим ситом находится мелкоячеистое сито, улавливающее фрагменты окаменелостей до 2 миллиметров (меньше булавочной головки). После нескольких часов в «Дункере» большинство комков осадка распадается, и осадок смывается, оставляя в ситах остаток из костей, зубов, раковин и других окаменелостей.

С извлечёнными окаменелостями мы переходим к микроскопам. Наши студенты провели сотни часов, фокусируясь на окаменелостях, извлеченных после просеивания. Они используют сверхтонкие кисточки с щетинками, утончёнными до нескольких волосков, чтобы перебирать концентраты окаменелостей. Поразительно, как выглядит мир VMB под увеличением. То, что невооруженный глаз воспринимает как простые чёрные крапинки, превращается в идеальные маленькие зубы, челюсти, кости конечностей и позвонки. Разнообразие формации Джудит-Ривер оживает.

Позвольте представить вам состав персонажей, с которыми мы познакомились в VMB. Начнём с наземной сферы, где жили звезды мелового периода — динозавры. У динозавров зубы сменялись на протяжении всей жизни, и эти зубы — одни из самых распространённых и легко идентифицируемых окаменелостей в наших коллекциях. Некоторые зубы динозавров в наших VMB принадлежат панцирным анкилозаврам, таким как представители рода Zuul, и купологоловым пахицефалозаврам, таким как Stegoceras. Наиболее многочисленные зубы динозавров в наших образцах происходят от растительноядных динозавров с рядами зубов, образующих перетирающую поверхность, функционально сходную с коренными зубами млекопитающих. Обычно мы находим только стёртые фрагменты этих зубов, поэтому определение конкретных видов может быть затруднительным, но мы извлекли зубы утконосых гадрозавров, включая Brachylophosaurus, и рогатых цератопсов с воротниками, таких как Spiclypeus.

Наши местонахождения также дали следы хищных динозавров, которые были высшими хищниками в этой позднемеловой экосистеме. Острые зазубренные зубы документируют присутствие кузена Tyrannosaurus rex — Daspletosaurus и небольшого оперённого теропода Troodon. Мы также нашли когти и позвонки беззубого страусоподобного теропода Ornithomimus. Динозавры правили и небом экосистемы Джудит-Ривер в виде птиц. Мелкие хрупкие животные обычно плохо сохраняются, но у многих ранних птиц были зубы, достаточно прочные, чтобы сохраниться в VMB.

Как и птицы, млекопитающие — ещё одна неуловимая группа в позднемеловой палеонтологической летописи. Но мы знаем, что они добирались до озер и прудов формации Джудит-Ривер, потому что время от времени находим зубы маленьких пушистых зверьков, таких как Alphadon, похожих на современных опоссумов.

Эти млекопитающие могли становиться добычей некоторых из множества водных рептилий, обитавших в древних озерах здесь и вокруг них. Крокодилы и аллигаторы, большие и малые, охотились в открытых водах и у берегов. Их зубы, позвонки и костные пластины панциря — одни из самых распространённых окаменелостей VMB. Одно необычное существо в этом списке — Champsosaurus. Это длиннорылое, острозубое животное несколько напоминало современного гавиала — рыбоядного крокодила, подстерегающего добычу. Катушкообразные позвонки и широкие ребра Champsosaurus часто встречаются на наших местонахождениях, указывая на то, что он был заметным игроком в экосистеме формации Джудит-Ривер.

Как и следовало ожидать в этом 76-миллионолетнем водном мире, рыба была многочисленной. Наши коллекции включают тысячи позвонков, зубов и чешуи, представляющих как крупную рыбу, так и пескарей. Эти рыбы ходили косяками в озерах формации Джудит-Ривер, заставляя воду мерцать от их коллективного движения. В этих водах также плавали пресноводные акулы, как и Myledaphus — существо, похожее на гитарного ската, с плоскими ромбовидными зубами, идеальными для дробления мелких ракообразных и моллюсков.

Свирепые панцирные щуки (Lepisosteus) также были многочисленны. Их чешуя помогает нам документировать увлекательную историю экологического взаимодействия между видами в формации Джудит-Ривер. Тела панцирных щук защищены броней из сцепленных чешуй, покрытых особым типом эмалеподобной ткани, называемой ганоином. Когда крокодилы поедают панцирных щук, кислоты в их жёстких пищеварительных системах сдирают внешний слой ганоина на рыбьей чешуе, оставляя чешую разъеденной. По состоянию чешуи панцирных щук в VMB мы видим, что крокодилы ели этих рыб тогда так же, как и сейчас.

Добытый VMB

Эти водные экосистемы также скрывали разнообразных амфибий. Любопытно, что многие мельчайшие кости конечностей и ребра амфибий, которые мы извлекаем из наших сит, покрыты ещё более мелкими следами зубов. Эти следы были оставлены, когда панцирная щука, детёныш крокодила или даже небольшой теропод откусывал, скребя зубами по кости.

Амфибии были не единственными существами, перемещавшимися между водой и сушей в этой экосистеме. Черепахи также проводили время и в озере, и на terra firma. Мы нашли костные пластины черепашьих панцирей с характерными орнаментами, свойственными нескольким видам мягкопанцирных черепах, а также каймановым черепахам. Ящерицы тоже обитали здесь. Мы подтвердили присутствие нескольких различных групп ящериц — от близких родственников современных игуан до длиннохвостых сцинкоподобных форм и тяжелобронированных насекомоядных видов.

Мы также находим ископаемую яичную скорлупу в наших VMB. Когда скорлупа обнаруживается изолированно, её бывает трудно связать с конкретным видом. По этой причине существует специальная классификационная система для яичной скорлупы, называемая оотаксономией. Мы начинаем с описания внешней и внутренней поверхностей скорлупы, отмечая цвет и текстуру, а также распределение пор, позволявших газообмен с развивающимся эмбрионом. Затем мы рассматриваем тонкие срезы скорлупы под микроскопом, чтобы увидеть её кристаллическую структуру. Кроме того, мы можем изучать химию скорлупы в поисках подсказок о том, какие организмы могли отложить эти яйца. Оценивая ископаемую скорлупу таким образом, мы смогли установить, что тероподы и утконосые динозавры, а также различные крокодилы и черепахи гнездились в пышных низменных средах, сохранившихся в формации Джудит-Ривер.

Время от времени, как раз когда наше зрение начинает расплываться после часов разглядывания остатков VMB под микроскопом, мы замечаем что-то новое, что не является узнаваемой костью, зубом или другой частью тела. Иногда эти загадочные останки оказываются ихнофоссилиями — записями активности животного, но не частью самого животного. Эти окаменелости, которые могут быть следами зубов (как те, что на костях амфибий), отпечатками лап или фекалиями, среди прочих следов, сигнализируют о присутствии и поведении существ, которых мы иначе могли бы не обнаружить.

Маленькие пончикообразные структуры, известные как гастролиты, или «желудочные камни», — один из типов ихнофоссилий, встречающихся в наших образцах. Они показывают, что раки жили в озерах, прудах, реках и ручьях Брейкс в меловом периоде. У современных раков гастролиты служат для хранения карбоната кальция, важнейшего компонента их экзоскелетов. Когда раки растут, они должны сбрасывать старый экзоскелет и строить новый, более крупный. Вместо того чтобы полностью выбрасывать старую броню, они сохраняют её драгоценный карбонат кальция, изолируя его в гастролитах, пока не смогут использовать его снова. Гастролиты, которые мы находим в формации Джудит-Ривер, намекают на то, что меловые раки, как и их современные собратья, были экспертами по сокращению, повторному использованию и переработке.

Пожалуй, самые загадочные ихнофоссилии в наших VMB — это бугорки в форме иглу, которые мы часто находим на фрагментах раковин моллюсков. Мы ломали голову над этими странными образованиями годами, прежде чем наконец поняли, что они идентичны современным структурам, образующимся при заражении моллюсков паразитическими плоскими червями. Моллюски строят иглу в целях самообороны, пытаясь заключить вторгшегося паразита в минерализованную камеру. У нас есть все основания полагать, что наши меловые моллюски делали то же самое для защиты.

Паразиты, как правило, имеют маленькие, мягкие тела — характеристики, которые не сулят ничего хорошего для фоссилизации. В результате учёные обычно не могут включать этих экологически важных животных в свои реконструкции ископаемых пищевых сетей. Иглу на раковинах моллюсков из VMB Джудит-Ривер не только подтверждают присутствие плоских червей в этой экосистеме, но и отодвигают древнейшее известное проявление этого типа паразитического взаимодействия между плоским червём и моллюском с примерно 6000 лет назад до 76 миллионов лет назад. Современные паразитические плоские черви имеют сложные жизненные циклы, включающие несколько видов хозяев. Моллюски служат лишь одним хозяином в жизненном цикле плоского червя, а птицы, поедающие моллюсков, часто служат окончательным хозяином. Возможно, в меловом периоде плоские черви создавали линии экологической связи между такими разными организмами, как моллюски и динозавры.

Непритязательные окаменелости VMB формации Джудит-Ривер дали нам удивительные прозрения в этот яркий затерянный мир динозавров, больше, чем мы когда-либо могли себе представить. Но мы знаем, что ещё многому предстоит научиться. Открытия, подобные иглу на раковинах моллюсков, подчёркивают то, что Фердинанд Хейден понял во время своего первопроходческого путешествия по Брейкс в 1855 году: ни одна окаменелость не слишком мала или невзрачна, чтобы раскрыть удивительные, неожиданные детали о древних экосистемах.

Источник: Кристина А. Карри Роджерс И Рэймонд Р. Роджерс, иллюстрация Сэма Фалконера, Scientific American № 330, январь 2024.

Кристина А. Карри Роджерс — профессор биологии и геологии в Макалестер-колледже. Она изучает биологию динозавров, особенно их темпы роста, а также анатомию и эволюцию титанозавров — последней выжившей линии длинношеих зауроподов.

Рэймонд Р. Роджерс — профессор геологии в Макалестер-колледже. Его исследования сосредоточены на древних осадочных средах и тафономии позвоночных — области науки, изучающей, как организмы сохраняются в палеонтологической летописи.

Предыдущая статья:
Исследования на Шпицбергене.